Кубанский государственный технологический университет

Письма о вероятности

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Химера,

1 апреля  1966 года

Профессору

Альфреду Реньи

Будапешт

Дорогой профессор Реньи!

Я не уверен, что Вы помните наш разговор, кото­рый состоялся 9 июня 1962 года во время конферен­ции в Клермон-Ферране, посвященной 3ОО-летию со дня смерти Паскаля. Поэтому разрешите вкратце на­помнить Вам его содержание.

В тот день для участников конференция была ор­ганизована экскурсия на вершину Пюи де Дом, где 19 сентября 1648 года Перье, шурин Паскаля, про­водил предложенные Паскалем опыты по измерению давления воздуха. Попивая на террасе находящегося там ресторана кафе, мы любовались раскинувшейся перед нами панорамой и говорили, конечно, о Паска­ле. Разговор шел о его трудах, которые оказали наи­большее влияние на развитие науки,— о его рабо­тах по аэро- и гидродинамике, исследованиях беско­нечно малых величин, о создании элементов теории вероятностей,, о сконструированной им первой счетной машине.

Я рассказал Вам тогда о датированном 1654 го­дом письме Паскаля в Парижскую академию (осно­ванную Марсенном и позднее возглавленную Ле Пеллером), где ученый перечисляет ряд намеченных и почти завершенных им работ, которые он намерен вскоре направить в академию. Среди этих работ Па­скаль называет статью, посвященную совершенно но­вой, нигде до тех пор не нашедшей систематической разработки теме — математике случайного. Я, пом­нится, сказал, что из немногих строк, касающихся содержания этой работы, вытекает, что Паскаль отчет­ливо сознавал принципиальное и в то же время прак­тически важное значение открытой им новой области науки — теории вероятностей.

Очень жаль, сказал я Вам далее, что Паскаль не написал этой работы, особенно потому, что в сохра­нившихся рукописях и письмах к Ферма, в которых изложена суть теории вероятностей, он ограничился лишь решением задач кавалера де Мере (и изложе­нием проблем комбинаторики, связанных с этими за­дачами). Останься неизвестным это письмо Паскаля в Парижскую академию, и у нас не было бы ника­кой уверенности в том, что он вообще понимал, ка­кой переворот в нашем научном представлении о кар­тине мира произвели заложенные им и Ферма основы новой отрасли науки.

Вы, г-н Реньи, ответили мне, что, по Вашему мне­нию, Паскаль не мог где-то не изложить свои мысли о теории вероятностей, а поэтому следует непременно продолжить поиски утерянной рукописи. На это я заметил, что не многими посмертными рукописями занимались столь основательно, как рукописями Па­скаля; я сам посвятил несколько лет архивным по­искам, правда почти безуспешным. Однако это не убедило Вас, и Вы высказали предположение, что Паскаль мог по обычаям того времени изложить свою теорию в письмах к Ферма. При этом может статься, что не только в известных нам письмах Паскаля на эту тему речь шла об игре в кости. Вы добавили к тому же, что, быть может, поиски не увенчались успехом еще и потому, что исследователи искали потерянные рукописи в бумагах Паскаля, вместо того чтобы  искать их в наследии  Ферма.

Тогда Ваше замечание заставило меня задумать­ся; высказанная Вами гипотеза показалась мне зас­луживающей внимания. Однако большая загружен­ность не позволила мне всерьез заняться поисками, и я вспомнил об этом только в самом начале 1966 года, когда вынужден был по личному делу выехать в Тулузу. Случилось так, что умер мой дядюшка — старый холостяк с причудами,— он завещал мне свое имущество и тулузское имение при условии, что я раскрою историю тяжбы трехсотлетней давности, ко­торая происходила вокруг него. К желанию дяди я отнесся с предельной добросовестностью, тем более что меня интересовала история нашей семьи. В янва­ре текущего года я выехал в Тулузу и приступил к исследованию городского архива, в котором хранятся связки деловых бумаг, относящихся к 1660 году. Как я уже говорил, несколько лет жизни я посвятил изу­чению рукописей Паскаля, а потому, смею уверить Вас, его почерк знаю лучше своего собственного. Не удивительно поэтому, что я сразу же узнал его, как только взял в руки письмо из досье, на котором сре­ди других стояла и подпись Ферма. Можете себе представить тот священный трепет, который охватил меня! Это случилось вечером 17 января, я не поки­дал архива до следующего утра. Забыв о пище и питье, я продолжал перебирать бумаги до тех пор, пока не нашел еще трех писем. Позднее я выяснил, что после смерти Ферма эти письма затерялись сре­ди судебных бумаг, датированных 17 января 1665 года и оставшихся на его квартире, и таким об­разом оказались в архиве. Триста лет на них никто не обращал внимания!

Вот так, совершенно случайно, я стал владель­цем писем, имеющих столь огромное научное и исто­рическое значение. Их открытие в действительности не моя заслуга, просто мне улыбнулось счастье. Вы же первым с уверенностью предположили, что утра­ченные заметки Паскаля по теории вероятностей мог­ли содержаться в письмах к Ферма и их надлежит искать среди сохранившихся бумаг последнего. Поэ­тому я считаю, что именно Вам принадлежит право опубликовать эти письма.

Я вкладываю в конверт, перепечатанный и тща­тельно проверенный мною текст. Однако я вынужден просить Вас самостоятельно, без моего участия, под­готовить письма к печати.

Моя просьба может Вас удивить, поэтому я дол­жен объяснить, чем она вызвана. надеюсь, Вы меня поймете. Среди судебных бумаг я обнаружил не­сколько листков с записями теоретико-числового со­держания,    сделанными    рукой    Ферма.    Текст    на них почти отсутствует. Они сплошь покрыты форму­лами. Однако и без текста совершенно очевидно, что эти записи имеют непосредственное отношение к ве­ликой теореме Ферма. Теперь и днем и ночью я тру­жусь над их расшифровкой. Надеюсь, что мне удаст­ся либо найти доказательство, данное Ферма, либо обосновать, что свою теорему он в действительности доказать не смог и осознал это в последние годы жизни. Я убежден, что Вы понимаете, сколь важен для меня этот вопрос и почему, не разрешив его, я не могу заняться ничем другим. Обнаружив письма Паскаля, я предполагал сопроводить их публикацию большой статьей. Но тут упомянутые заметки Ферма нарушили все мои планы, и с тех пор я занимаюсь только ими. Если я сумею разгадать тайну этих ли­стков, то еще успею написать задуманную статью о письмах Паскаля. Однако затягивать издание писем я не считаю возможным, а потому и прошу Вас взять на себя труд скорейшей их публикации.

Заранее примите мою признательность и разреши­те выразить Вам, мой дорогой друг, глубокое уважение.

Преданный вам

Анри Труверьен,

профессор истории математики

Университета Контеблэ